Умирать, так красиво!
aggada
Один человек решил умереть. Утром встал и решил. Ну, так бывает. Кто-то утром решает не ходить на работу, а кто-то решает бросить все и уехать к черту на кулички. А этот человек решил умереть. Но выбирал долго, как ему умереть. Надо умереть красиво! А как? Думал этот человек и решил, что лучше всего повеситься. Но, уж если вешаться так красиво. Чтоб красиво тело висело, и в гроб положили красиво. А все бы вокруг говорили, как хорошо-то наш Ванька лежит. Красота!
Решил он, что дома будет не кошерно вешаться. Собрался в городской парк самое лучшее дерево подобрать. Даже по дороге справочник по сосновым деревьям купил. Хотя зачем ему он, когда там одни березы да осины растут. Не суть. Обошел наш человек весь парк и в уголке  все-таки нашел лучшее дерево. Глаз не оторвать. Роскошное. Любить так королеву! Вешаться так на лучшем дереве парка! Все и причитал человек. Красота. Дерево погладил, слов ласковых наговорил, жена бы обзавидовалась. Если бы она у него была, конечно.
Ушел человек этот в магазин «Унипром» веревку купить. Но чтоб такое красивое все было. Долго продавщица примеряла на нем веревку. «Как сидит! Ну как сидит! Красота!» - причитала продавщица. «Главное чтобы красиво весело!» - отвечал человек. Мыло решил тоже брать не хухры мухры, а в самой французской парфюмерии, правда, там все товары китайские были. Нюхал, лизал, кусал мыло человек, да несколько часов только в мыльном меню купался наш человек. Ну, умирать так красиво!
С покупками домой сходил. Принарядился. В лучший свой костюм. От деда достался ветерана. Он его с Берлина привез в 1945-ом году. Немецкий! Качество красота! У зеркала все наш человек крутился да вертелся. Все шею разглядывал свою, комарами обкусанную. Табуретку лучшую выпросил у соседки, мол, гости приехали, а сажать не на что. Ну, собрался наш последний рыцарь в последний путь до парка к дереву тому. Да все мечтал, как он красиво висеть будет. Репортеры приедут, полиция, скорая помощь и все позировать на его фоне станут, фотографировать, селфи делать. Размечтался вообщем.
Пришел наш человек к дереву-то. Стал раскладываться да приготавливаться не хуже японского самурая перед сэппуку. Со всеми попрощался, кого знал. Его-то никто не знал. Взял табуретку, стал дерево обходить, ветку покрепче искать да обомлел. Висит там уже один. И веревка на нем грязная и воняет он хуже бомжа, и язык высунул, да и обосрался от натуги. Расстроился наш человек. Умереть даже красиво не дают! Что за жизнь настала! И ушел домой.  

26.05.2017 г.

Скуку развеяли
aggada
Жил в одной стране король. А может и не в стране. А может он был и не король вовсе. И не суть. Вообщем жил такой муж. В неком государстве да в тридевятом дробь шестнадцать государстве. И всегда ему скучно было. То на кол кого посадит, то сам на него попытается сесть. Опять же вообщем, развлекался как мог. И жители той страны от него устали. Уже все развлечения придумали,  и соседнюю страну захватили и тут же извинились, да и всех по домам распустили с награбленным у других и сами восвояси убрались. И храм-то для богов самый высокий построили, да тут же его и разрушили. Правда, некоторые уверяли, что цемент был сырой. Опять же во второй раз не суть. С королем или как там, правителем беда такая была, всегда ему все скучно было.
Пришел народ к самому умному в их королевстве. А кто в королевстве самый умный? Конечно какой-нибудь левый дурак. Пришли к старцу, что живет у моря. Не совсем старцу, борода у него была длинная, потому что он не брился никогда, а седой был, потому что перекисью водорода водку запивал. Он раньше советником у короля был. Но после совета королю с королевской свитой голыми бегать по утрам для укрепления здоровья был отправлен в отставку и направлен в ссылку к морю. Там каторга у того королевства была. Пляж, солнце, напитки и дискотеки, вообщем все не как у нормального государя. Скука его донимала.
Старец тот сказал громко, что бабу ему надо, королевишну то есть, самку так сказать. Вот она с него скуку-то и выбьет. А где её взять её, когда всех королевишн в округе мор взял. Беда такая напасть. Хуже птичьего гриппа. Все обрюхатились, а от кого кто его там знает. Болезнь говорят в народе половым путем передавалась. А кто ж его все видел, ученых там биологов-то отродясь не было.
Но повезло тому королевству, девица прекрасная в то королевство случайно зашла. Мало ли кого компас подводит и ориентация на местности. Попала девица вообщем туда, куда попадать не надо было. И все её дивило. То народ за медведем бегает, то от него. То кого-то бьют, то наоборот. То радуются и смеются, то рыдают и плачут. Уже и сами не знают что делать. А король все указ за указом глупее и абсурднее на все обозрение читает.  Мол, теперь днем спим, а ночью бодрствуем.  Не понедельник, видите ли, сегодня, а суббота. И все в таком духе.
Решили местные девицу королю-то  безумному подсунуть. Да как. Взмолились перед ней на коленях, мол, выручай красавица, беда с государем. По бабе тоскует, волком воет. Жить не дает. Ну, подумала девушка, выручать надо. Да и судя по фотографии короля не плох сам собой. Загорелый, на армянина больше похож.  Да как ему на вид попасться, если он из замка не вылезает своего. Боится, что его скука и за замком найдет.  Соорудили местные инженеры лестницу ей, да через забор решили перекинуть как десантника. Мол, король гулять по саду пойдет утром, а ты тут как тут. Ладно, дождались утра, лестницу смастерили. Перекинули девицу ту. Да не на землю она десантировалась, а точно на короля. Страйк так сказать выбила. А девица та, габаритами была широка, так сказать секс-бомба замедленного действия. Прилетело государю счастье сверху, хотя утром он на яндексе прогноз погоды смотрел, и осадков там не обещали.  Да и откинул копыта король тот.
С тех пор в том королевстве на любую проблему, в том числе и чтобы, развеять скуку, звали женщину.

26.05.2017 г.

Ты был в святых местах?
aggada
- Ты был в святых местах? – спросил Алексей.
- Нет, никогда я нигде не бывал, – сухо ответил дед.
- Дед, но ты же был на острове монахов? На северном полюсе что-ли. Мне батя рассказывал, – переспросил внук, ловко махая небольшим топориком по полену.
Дед усмехнулся:
- Ну загнул на северном полюсе! Или ты думаешь, что нет у меня левой руки и двух ног от того, что я в экспедицию на северный полюс хаживал? К Деду Морозу?! – пробурчал Дмитрий Варфоломеевич.
- Да бей ты по боку чурбана! – Ну сопляк! Ничего не умеешь. Городской! (Сопляку между прочим шел 26 год.) Небольшой топорик выстругивал щепу для розжига.
Дед замолчал. Курить дед бросил 5 лет назад, как прихватило сердечко. Но в руке он все равно крутил самокрутку из всего, что попадалось под руку, в данный момент огрызок рукава теплого свитера подаренной невесткой и лично связанной ею. Дед не любил холод, не любил зиму, ему нравилась весна, теплая пора надежд и ожиданий. Жаль, что весна 1941 года была последней его любимицей. Через 5 месяцев он прибыл на фронт, под Москву.
О том, как воевал, он рассказывал с упоением, потому что рассказывать, по сути, было нечего, после недели тишины и ожиданий наступления немцев, на них ночью обрушился град бомб и боеприпасов всех калибров с неба. Деда откопали из снега только через два дня, ампутировали ноги, и левую руку. Дальнейшее повествование было – глубокое молчание. Даже изощренным немцам-разведчикам не удалось бы добиться хоть слова, что было с дедом потом.
- Дед ну? – не унимался внук.
- Что ну?
- Ну, про остров тот, там ещё ты жил после войны, бабушку мою нашел, в Горький (Нижний Новгород) переехал…
- Что ну-ну, загнул как антилопа ГНУ!
Дед был со скверным характером, говорят это у него от «бабки-колдуньи» досталась, в ту пору «колдунами» называли в той местности, где жил дед тех, кто иконы попрятал в домах и по ночам молился святым угодникам.
- Ваалам, - дед произнес очень тихо, несвойственно для него.
- Да точно Ваалам! - воскликнул Алексей.
Он по телевизору неделю назад увидел репортаж о монахах Ваалама, и сразу же сделал заметку в голове, чтобы поподробнее расспросить у деда об этом.
- Ваалам, это тебе не Северный полюс! Двоечник-городской! И чему вас там сопляков в школах учат!
- Дед чайник закипел. Тебе налить?
- Да в кружку мою, ну, ту, большую. Да не в эту прохвост!
- Понял, понял, ладно ррррычать - пробурчал Алексей зациклившись на букве Р от холода.
Немного погодя, перед пылающим огоньком камина, печки, которую называл так дед, устроился небольшой пикничок с бутербродами, сладким чаем, и плиткой шоколада.
Дед особо жадно обсасывал шоколад, он был любителем сладкого, как младенец, так часто называла его жена. Весь дом был обставлен старой мебелью, опилками, стружками, деревянными обрубками. Дед мастерил все это сам без помощников, подкладывая материал под себя, а инструментами ловко владел одной рукой, видимо сила двух рук слилась в одной. Но вот уже третий год, как дед охладел к работе, во всем виновато здоровье, которое с каждым днем покидало его тело.
- Дед.
- Что?
- Ваалам, помнишь? Я по телевизору в новостях смотрел репортаж об острове, где монахи живут, вспомнил, что отец мне говорил, что ты там бабушку нашел, жил там, в интернате каком-то. Ты что монахом работал?
- Монахом работал?- удивился Дмитрий Варфоломеевич. - Это что ж за профессия такая диковинная?! Монах, хм.
- Ну расскажи.
И тут дед начал свой рассказ:
- После войны, а точнее после госпиталя, был отправлен на родную землю, с. Зеленое Волгоградской области. От села ничего не осталось. В Волгограде, мыкался по городу, просил милостыню на улицах, пока за мной не пришли. Люди.
Дед замолчал, подкинул полено, и закрыл дверку:
- Прибыл я, на Ваалам,  в 1951 году, летом, в монастырские здания. В первый день много хоронили, таких же, как я. Поэтому мне не объяснили где я, и что со мной будут делать, я сильно испугался, намного сильнее, чем когда услышал рев самолетов под Москвой.
Обжился.
- Там и познакомился с твоей бабушкой, - легкая улыбка радости скользнула по лицу человека нелегкой судьбы и пропала в пропасти холодного прошлого.
Немного подумал и продолжил:
- Марья, прибыла через 2 месяца, вместе со своим старшим братом-калекой Иваном, который брал Берлин. Она блокадница, одна провела в блокадном Ленинграде долгие годы. «Долгие годы», так она говорила, потому что не верила, что ужас того, что происходило с ней, когда-нибудь закончится. Марья стала помогать по хозяйству, и приглядывала за братом, который вскоре умер. Марья была набожной. Молилась много и меня молиться научила. Таскала мне гнилушки, камешки, лезвия, тогда я начал делать небольшие фигурки, отдаленно похожие на человека, на животных. Делал я это в ясные дни, когда было светло, и когда было желание. А желание делать и существовать, действительно связанно с Вааламом, и может быть с самим Богом.
Он перевел взгляд на вверх, но там только доски неприветливо отвечали старику.
- Ночью, там, на Вааламе, мне приснился монах.
Монах заговорил со мной, с укором: «Что ты здесь валяешься как чурбан без дела? Хочешь в могилу? Так туда и попадешь скоро, если без дела валяться здесь будешь. В дерево силу свою вкладывай, и смерть обойдет тебя…»
- С тех пор всю душу и силу с молитвой в дерево вкладываю. Дерево – продолжение меня.
Дед взял полешко и откинул его обратно на пол:
- Марья списалась со своей теткой, дальней родственницей, которая и пригласила её в Горький. Там она помогла с документами, жильем, так и обосновались. Через 5 лет родила твоего отца, а через 10 лет умерла, блокада слишком много сил отняла у этой хрупкой девочки.
Дед замолчал, и долго не спускал глаз с полена, руки его дрожали. Наконец, осмелев, приоткрыл дверку и кинул в красное мерцающие пространство.
- Дерево, как человек, чтобы с ним не случилось, даже если это гнилушка, оно будет тлеть и давать тепло. Чтобы в жизни Алешенка не случилось, главное давать тепло.
- А монахи как же дед? - переспросил Алексей.
- А что монахи? Не люди что ли? Они тоже тепло дают, как дерево, только дерево это священно, и тепло у них священное, потому что не только тело согревают, но и душу.
Дмитрий Варфоломеевич сильно закашлял, показал на кружку и проговорил:
- Налей-ка Алешка мне ещё чаю.
- С удовольствием дед! – воскликнул Алексей, и метнулся на кухню к чайнику.

Декабрь 2013 г.

Занимаю деньги с любовью
aggada
Припев:

Всюду долговые расписки - это моя жизнь,
Но я не забыл свои корни, я просто шлю их нахуй
Все эти суммы каждый день на порядок выше,
Поэтому я занимаю деньги с любовью.

Так нежно и грубо я занимаю деньги с любовью. (Именно так)
Сбербанковская сука сказала мой долг огромный как хуй слоновый.
Долгами управляю смело люблю их всем сердцем,
Ты даже собственный хер не можешь сдвинуть с места.

Твой лопатник - толстый бой Дэнни Де Вито
Мой кошелек из кожзама выставлен вчера на авито .
Я сегодня купил на свою заначку дошик - лапшу с редким вкусом.
Это как продать за баснословные деньги дьяволу жопу и душу.

В голове стук в дверь, так заебал Босса как неофита от лекторов.
Мне надоело каждый день скрываться от коллекторов.
Сладкие кредиторы моей любви хватит на всех,
Жаль только не поставить с вами вконтакте сп.

Припев:
Всюду долговые расписки - это моя жизнь,
Но я не забыл свои корни, я просто шлю их нахуй
Все эти суммы каждый день на порядок выше,
Поэтому я занимаю деньги с любовью.

Одна любовь - любовь к долгам, и это не для понта, нет.
Еда, ЖКХ, налоги, лишь производное.
Долги делают мне долги, словно из роддома,
Я женился б на долгах, если б их не было так много.

Я люблю Большие долги, Малые долги, Грязные долги, Чистые долги,
Свежие долги, Мятые долги - Любые долги.
In god we trust, "In Boss we trust". Теперь ты знаешь об этом
Мы говорим о разных вещах, когда говорим о бич пакетах, Bitch!

Снеговик, словно Young Jeezy,
Вокруг так много грязных долгов, что я не верну кредит до конца жизни
Брать деньги, словно гнать под 300 в ламбордини,
Я снимаю крестик с тела в ломбарде из под майки-бикини.

Знаешь, я уже ничего не боюсь с ними, даже громкий гудок будильника
Каждую ночь я жду, когда проснусь под мостом в коробке из под холодильника
Мы прошли вместе долгий путь от начала жизни и до конечной
И пусть я люблю их, но я с легкостью расстаюсь с такой жизнью беспечной.

Припев:
Всюду долговые расписки - это моя жизнь,
Но я не забыл свои корни, я просто шлю их нахуй
Все эти суммы каждый день на порядок выше,
Поэтому я занимаю деньги с любовью.

(no subject)
aggada
Она молчала...
Так суждено людьми
Искать у скалистых берегов причала
И любви.

Она молчала...
Так громко, звучно, неистово во мне.
Как боль внутри меня кричала
со мной одним наедине.

Она молчала...
В истине, в вине.
И передо мною открывала
Путь к себе.

Она молчала...
Ей все подвластно было на Земле..
Искать причал, искать любовь.
Ища, но не найдя в себе.

Она молчала...
Она считала, что проще некуда теперь,
Молчать, рубить прям с плеч
Сказать себе "Не верь".

Она молчала...
Ей богом дан талант молчать.
Молчать и наступать на шеи.
Давить и уничтожать.

Она молчала...
Так нужно было, ей.
Её молчанье, что может быть родней?

Она молчала...
Молчала до последних дней.
Она играла...
Звонким бисером теней.

Она молчала...
Молчала. И я с одинокого причала
Звал её "Своим молчаньем".

К Daniela ✝ Freidlin

(no subject)
aggada
Я был у него несколько дней назад. Я принес ему, как обычно, большой кусок ветчины, завернутую в пищевой пакет, хлеб и бутылку джина. Я застал его под крышей, куда он переселился пару лет назад. Это был тучный низкорослый человек на вид 45 лет в замасленном пиджаке, походившего на пингвина в расцвете сил. Он сидел на стуле сгорбившись над рукописью. Я знал, что уже много месяцев он крапает большой труд - аграрно-технологические изменения в экономике Австрии. Я сел на стул для гостей, который как обычно стоял у входа. Чтобы добраться до каморки хозяина нужно было подняться по отлогой лестнице с улицы. Первый этаж хозяин сдавал какому-то парижанину, который в основном приходил только ночевать. А второй этаж был захламлен рукописями и книгами с инвентарем для животных. Он держал большой курятник, и несколько кроликов. Огородом он не занимался и тягу к деревьям давно забросил. В его каморке было душно, но не жарко. Даже днем сюда не проникал солнечный свет. А зимой здесь было жутко холодно. На небольшом черном столике стояла лампа, её тусклый свет светил на рукопись и на того, кто чиркал по ней пером. Ручки у него давно закончились, а вот чернила, подарок из прошлого еще имелись в запасе. Его длинный нос отбрасывал тень на угол каморки, лысая голова обрамленная сединой по бокам выдавала в нем лжеаристократа. Я присел на стул, выложив гостинцы, или как я называл оброк, на стол этому господину.
Не отрываясь взглядом от работы, он правой рукой раскрыл бумагу с ветчиной, достал нож, огромный тесак, и накромсал толстые куски ветчины с хлебом. В помутневший с годами стакан он влил джин.
- Будешь? - неожиданно резко прозвучал его голос, каменный и статный.
- Нет, давно не ем мяса.
- Зря, а как же твои..
Я резко взмахнул рукой и оставил ладонь в повисшем положении, чтобы он не продолжал. Он все понял несмотря на меня и выпил залпом джин. Закусывал он бутербродом с ветчиной, которая по размеру могла влезть только в пасть очень голодного льва. Я ждал когда его чрево насытится и поглотит все до последней крошки. Затем он остановился трапезничать.
- Слышал пастор Грегори напился и упал с колокольни?! Хах, забавные святоши! - видимо джин подействовал на его юмористическую функцию.
- Нет, не интересуюсь этим. - парировал я.
- Зачем пришел?
- Ты же слышал.
- А, лоббируешь все тот закон. Никчемное занятие.
- Я..
- Политика, друг мой, дело никчемное, оно не терпит таких как ты.
- Но я же прав!
- Они нашли твое больное место и говорят что это место даже женского рода.
Я был удивлен осведомленностью этого человека, который уже давно не выходил за ограду своего дома.
- Поражен, хотя слухи в нашем деле обычное дело.
- Ты мой мальчик еще слишком юн и глуп, да наверное так я должен наставлять неугомонных политиков, но ты не такой. А раз у меня, так значит ждешь ответа на тот тупик, в котором ты застрял.
- Возможно, мне придется действовать старыми, более жесткими методами.
- Хех, оставил бы ты эту стезю и не лез куда не следовало бы. Закон о Земле, Закон об субвенциях, все пустое.
Он налил себе еще, целый стакан и процедил его в глотку, продолжая есть нарезанные бутерброды.
- Надо выбирать что-то одно, либо ты политическая акула либо размазня. И женщинам тут не место. Политика сугубо мужское занятие. Это охота, и трофеи здесь не благо народа и достояние нации, а личная нажива, слава и богатство.
- Но ты же доволен?
- Я не политик и бедность меня не печет, тем более чужая, ибо я еще более нищ, чем церковная мышь.
- Зато умен, как полевая.
- Дуракам золото не нужно! - жуя, как личный гимн с римской трибуны проговорил он.
- Так что мне делать?
- Завязывать.
- С политикой или с женщинами?
- Кажется, и с тем, и с другим! - захохотал он.
- Как твой труд продвигается?
- С успехом! Я дописываю главу о фермерских секвенциях, то есть последовательности действий приводящих к успеху. Алгоритму.
- А я давно не пишу.
- Зря, в этом что-то есть. Понимаешь в этом смысла больше чем в политике и женщинах, а все кроме исследований, пустое.
- Люди не могут постоянно исследовать и писать об этом.
- Люди зато любят войны, ложь и глупые поступки, что и заключается в основе войн и лжи.
- Не все плохие.
- Не все хорошие, точнее хороших и не было. Что есть хорошо? Когда джин который я выпил есть яд, ветчина яд, хлеб яд. Люди это яд.
- Согласен, но к каждому яду есть противоядие и чудо исцеление.
- Но потом яд уже не действует, а это может быть только в двух случаях - когда ты мертв и когда ты жив, но чувствуешь себя мертвым.
- Я чувствую себя одиноким.
- Тогда можешь взять стул и писать рядом со мной, света хватит на двоих. Как тебе такой вариант?
- Неплохо. Мужская солидарность.
- Я заставлю тебя быть живым, чтобы ты больше поглощал яда людей.
- Они его воспроизводят в слишком большом количестве.
- Если бы они вместо яда писали, хоть, да хоть что угодно, у них не хватало бы времени на глупую скудоумность.
- Так как мне поступить? Меня окружили со всех сторон и не могу протолкнуть законопроект. Я все предусмотрел, но...
- Совершил ошибку истории? Да капкан, грабли или как там это называется, в любом случае выход здесь один и он не оставляет тебе шансов на благополучный исход.
- Хотелось бы..
- Не верить? Или что? Брось, это безумное племя невежд. Я думаю, что у моих кур интеллекта больше, чем у среднестатистического консерватора, а у кроликов любовь не хуже оргии на Луперкалии.
- Нам приходится нести эти тела рядом с ними.
- Мне нет и я доволен и не одинок. Ты посмотри какой у меня здесь дворец и все моё, и каждый сучок здесь мною любим, я господин и слуга, я здесь настоящий. Понимаешь, а там ваша публика, лицемеры, шуты, глупцы.
- Тебя надо выводить на прогулку, на поводке. - я решил сместить накал шуткой.
- О, да. Щипать травку, купаться в луже. Это по мне. Но не сегодня.
- Что ей нужно как ты думаешь?
- А, ей нужны деньги, как и всем, деньги нужны всем, правда никто не понимает зачем.
- Но денег у меня нет.
- Ветчина с хлебом зато есть, я поделюсь.
- Смешно.
- Брось из головы, все пустое. Что гадать как решится? Ты влез в петлю и спрашиваешь у себя, что случится дальше, сдохнешь ли ты или веревка оборвется в самом интересном месте.
- Это точно.
- Поэтому я не люблю связи, они имею свойство рваться, как веревки.
- Кто у тебя был на неделе?
- Никого! Ах нет, был Вормут. Прохиндей. Посидел пару часов со мной, что-то болтал о погоде и новой фабрике с забастовкой ткачей. Я давно не придаю значение его словам и историям, с первого дня нашего знакомства.
- Забавный малый, я видел его в театре в прошлую среду.
- Тоже балуешься?
- Нет, нужно было осмотреть здание, ты же знаешь как я не выношу фальшь актерского низкопробного мастерства.
- Это да. Вот покойный Сьит был актером от бога. Жаль он закончил в канаве и его тело было поглощено собаками. Гнусная смерть для такого таланта.
- Не слышал о нем. Он старше меня на несколько поколений.
- А я запомнил его еще ребенком. Седого, хромого, на паперти. С паперти до пивнушки, это был его круговорот, но каким он был талантом по сбору денег с прихожан церкви святого Марка.
- Её ведь разрушили?
- Да, мерзкое место сгнило в основаниях и бог покарал её. Зато сейчас строится храм святой Терезы на углу зеленого дола.
- Да ты кладезь новостей, энциклопедист!
- Стараюсь. Но мой мирок мне больше по нутро, чем крик соседского петуха.
- Жаль мы не вечны.
- Нет, я доволен, иначе политики вроде тебя вечно правили бы над нами дураками, мешая докучать себе и вам.
- Ладно, мне пора, приятно было поболтать, зайду завтра.
- Принеси пирог с клюквой.
- Хорошо.
- Не забудь!
- Хорошо! Хорошо!

(no subject)
aggada
Кромсай, возьми клинок! Ты слышишь?
Сегодня я не одна и ты не одинок.
Возьми оружие и посвяти себя святой борьбе.
Священна месть и свято место в ней тебе.

Не отступай, на край не наступай,
Шагов лишних ты не делай.
Кроши и бей, ломай, кусай.
С тобою я довольна и свята вместе
В тайне нашей, в нашей мести.

Зачем оставил ты меня, в пустыне холода и мрака?
Зачем покинул обитель мою?
Зачем назвался гостем незваным?
Зачем остался в неродном чуждом краю?

Хлеба я дам и водой напою.
А хочешь станцую, а хочешь спою?
Зачем ты скиталец живешь сам с собой не в ладу?
Зачем ты пугаешь любовь, зачем отвергаешь ласку мою?

Ты же знаешь, от меня не уйдешь.
И бегством себя не спасешь.
Возьми клинок и отомсти себе.
Что есть темного в тебе,
И грозные думы, и печали свои,
Ты от черной скверны порока и грязи
Моим острым клинком освяти.

(с) Рорика Всемогущая

(no subject)
aggada
Я создаю тебя
Наскальным полотном картин, миров
Рисунком, лепкой, изваянием.
Я создаю тебя своим воображением с отчаяньем.

Я познаю тебя, считывая на бумагу
Разбросана судьба твоя, в буквах и исканиях.
Я создаю тебя, пишу, латаю, изучаю
Я чувствую тебя, ищу, страдаю.

Я создаю тебя, уж такова моя судьба - творца
Истиной и правдой, хоть сейчас ты и пуста
Я знаю лучшее признание подлеца
Укрыть тебя от чужих глаз до дня скорейшего создания.

Когда придешь ты в этот мир
Где боль давно привычна
Где сумрак, крах, и вечные терзания
Я наделю тебя бессмертным увяданием.

Когда сниму я покрывало
И ты в блистательной красе
Предстанешь на суде богов,
В ярчайших красках
Я прикоснусь к тебе
В агонии и ласках.

Жива, смертельна и вульгарна
Смешна, грозна и популярна
Но не моя, теперь уж точно не моя
Теперь делюсь тобою с ближним
Моя вина, моя судьба, но так вот вышло.

Посвящается Daniela ✝ Freidlin

(no subject)
aggada
Не думай плохо обо мне,
И скверным словом не брани,
Люблю, люблю тебя.
Ты в своем сердце это утаи.

Когда не станет вдруг меня,
Когда вдруг кончится эфир,
Когда поймешь, что неслучайно все,
Ты эту тайну в сердце сохрани.

Иди дорогой непростой,
К судьбе не поворачивайся спиной,
Но спросит кто, обо мне не говори,
Ты память обо мне в своем сердце утаи.

От чуждых глаз, от чуждых рук,
От прикосновений, слов, стихов и губ.
Что говорила я, ты береги.
Ты это в тайне сердца сохрани.

Не думай плохо обо мне,
Не думай, что не люблю тебя.
Не думай просто обо мне,
Забудь, забудь меня.

(с) Рорика Всемогущая

комнаты
aggada
Кто за вечной стеной
скребется ночью под полной луной?
Кто поселился в этом безлюдном краю?
Кто издает этот вой?
Кто смерть зовет за собой?
Кому здесь жизнь не мила?
Кому равнодушна душа?
Кто внемлет зову и смелость найдет?
Кто бедную Рорику от глупой тоски спасет?

А стены только промолвят в ответ. -
Никого у Рорики нет.

А где-то есть люди, а где-то счастье вокруг,
И может быть бурное море, огромное Солнце,
И рядом верный друг.
А где-то деревья большие растут, и листья их зелены,
Там птицы в кронах ветвей поют, и распускаются в бутонах цветы.
А где-то тепло и светло,
А где-то кому-то жить хорошо.

Но стены только шепчут в ответ. -
Нет Рорика, такого места для тебя нет.

А где-то тихо под слоем земли,
Мои родные последнюю обитель нашли.
Их убили тоской, тишиной,
И Рорики пора вслед им уйти на покой.

Стены молчаньем в ответ. -
Тишина, ничего у Рорики больше нет.

04.05.2017 г.

?

Log in

No account? Create an account