(no subject)
aggada
- Куда мы идем?
- Нужно идти.
- Я боюсь.
- Нам нужно идти.
- Я боюсь.
- Нас ждут там.
- Стой!
- Что с тобой?
- Рука, я обжегся, от твоего плеча. Я держался за твоё плечо и шел за тобой, а потом вдруг рука сильно заболела, как будто огнем обожгло, кажется я получил ожог.
- Не уверовал?
- О чем ты?
- Не уверовал в меня?
- Меня смущает путь, куда ты ведешь меня?
- Там ждут нас. Иди за мной.
- Здесь очень темно, я вижу тебя по красным листам ткани на тебе, все остальное черное.
- Ты увидел то, что не увидели они в темноте.
- Да как бы черт возьми темно и ты в темном, в черном точнее.
- Думаешь я смерть?
- О нет, хотя вначале были мысли и об этом. Так куда мы идем?
- Зачем вопросы, если ты шагаешь за мной уже несколько лет?
- Я уже бабочка идущая на свет, точнее на твою спину. Не знаю.
- Нам нужно идти, у нас мало времени.
- А это уже меня пугает.
- Ты медленно идешь.
- Ты медленно меня ведешь.
- Хочешь остаться здесь один?
- Не, как то не хочется, да и вдруг здесь пол пути, знаешь вся эта хуйня про мотивацию и прочее, типа не сдавайся, иди до конца.
- Не понимаю.
- Блять не включай взрослую. Ты меня так пугаешь. Лучше будь этой творогоманкой и верь в своего бога Маргдуса, хрен с ним, ну хочешь я тоже в него уверую?
- Уверуешь.
- Э, стоп. Что ты сейчас сказала?
- Идем, нужно идти.
- Да куда идти то епт? Темнота, ни хрена не видно. Куда мы идем?
- Нам нужно идти, нас ждут.
- О черт возьми, нас еще ждут. Да вспомнил не вспоминайте в суе "черта".
- Вот и не вспоминай.
- Да куда мы спешим так? Успеем же.
- Время утекает, что-то случилось, мне нужно довести тебя как можно быстрее.
- Э, лады, не успеешь, да и хрен с ним. Помирать тоже плевать. Не беспокойся я не в обиде на тебя если чё.
- Нас ждут
- Во, во! Это самое поганое когда тебя ждут или ты ждешь, кто меня ждет если я один остался?
- Они.
- Очень информативно.
- Нам нужно идти.
- Я не возьмусь за твоё плечо.
- А если бы уверовал в меня взялся бы и за руку.
- Если я уверую в тебя то меня в психушку отправят ну или к Подолиному положат на промывание, а сейчас праздники, все бухают, думаешь Подолиному охота с моим кишечником возиться. Он же не дурак. Хотя я в этом сомневаюсь.
- В чем?
- Что он дурак.
- А, ты об этом.
- Да лучше о Подолином думать в этот момент чем, чем.. за твоё плечо держаться. К примеру, например, слушай как у Фараона вышло.
- Это кто?
- Достоевский крч нашего времени.
- А понятно.
- Че понятно?
- Не знаю кто это такой.
- Ну есесевно.
- Не говори этого слова.
- А понял, ревность, Каста. Заметь я кладезь..стопе.. кладезь такая же хрень. Славу Маргдусу крч. Подолиный мудак!
- Почему мудак?
- Он не может до сих пор запомнить имя Маргдуса! А я думаю что этот чел там наверху внизу или где он там, в каком пространстве, дико гневается, что его имя дико склоняется в наклоном наклонение.
- Я согласна, Маргдус такого не потерпит.
- Черт, фак, не говори так, у меня мурашки по коже, так сказала как будто этот Маргдус существует.
- Так он и существует!
- Это как тот ослик, из дмб, тьфу суслик точнее! "Ты его видишь? Нет! А он есть!"
- Нам нужно спешить!
- Я понял, фишка в том, что ты поставила ударение на "НАМ"!
- Нас ждут.
- Да ждут, идем, идем, хотя я не вкуриваю к чему и зачем...

02 января 2018 года...

(no subject)
aggada
Я бы мог лечить души людей,
Если б мне постучали в окно,
Если б мне сказали только лечи,
Если б хоть кто-то сказал, наивно сказал,
Как ему на меня не плевать и не все равно.

Я бы мог спасти души людей,
Если бы кто-то открыл мою дверь,
Если бы крикнули только иди,
Если бы хоть кто-то знал, хоть что-то знал,
Как мне тяжело, как мне нелегко.

Я бы мог стать живым и родным,
Я бы смог стать нужным, своим,
Я мог бы, лечить души, спасать людей,
Я бы мог, но вы мне нужней.

Гори, гори моя мечта
aggada
Гори, гори моя мечта,
Сгорай и прогорай,
Тлей и затухай
Как недосягаема трудна она,
Золой и дымом
Пьяным кутежом, угаром стыдным!
Неси и сосчитай,
Как непочтительно близка она.

Гори, гори моя мечта,
Светом маяка, слезой, осокой
Звездою яркой и высокой,
Как незабвенно ты нужна мне
Призваньем, поколеньем, небом, гербом.
Страстью, вином сухим и впечатленьем!
Кричи и воспевай,
Как несравненно ты верна мне.

Гори, гори моя мечта,
Святой водой, исповедью, телом скупым и бренным
Грехом, крестом, Христом надменным
Как непререкаема горька явь твоя.
Золотом, куполом, распятьем лицемерным
Убранством, роскошью, поведением смирным и примерным
Узри и попрекай,
Как непредрекаема глупа явь твоя.

(no subject)
aggada
Кто-то ходит направо,
Кто-то ходит налево,
А меня в фейсбуке
ждет моя королева.

22 ноября 2017 г. Цикл глупые стишочки о жизни))

(no subject)
aggada
взять веник, с пола соскрести талант
что на полу растекся бисером
и свиньям перед глазами не метать,
чтоб не прозвали очередным высером

вложить талант в ладонь,
нести не расплескать
держать в руках огонь
сорить и обжигать

скрывать талант в толпе
быть незаметным и немым
незадейственным в игре
быть блеклым, скрытным и глухим

дойти до урны без обмана
руки вытащив из кармана
смести талант с ладони
в мусорную агонию

брести домой
быть злым, потерянным, чужим
налить стакан, опустошить
а утром заново талант из дома выносить.

Посвящается всем "лишним" людям
aggada
хватит ошибаться, искать в остатках бытия себя
и мнимого участия на обрывках счастья
в листах настенного календаря
хватит на пороге ошиваться за запертой дверью стоя и кляня себя
что в дом хозяйский ты не вхож, и не похож на, то что ищут там,
за стенами клеймя себя, в несчастье и утопии настенного календаря.

хватит рыскать по оврагам, стирать ботинки травою пожухлой бессердечной
идти в неведении, на кочки наступая, кроша булку по дороге птицам вешним
и внешне быть спокойным как покойник, серым вечным, близко бесконечным, лучи добра даря, рисуя, карандаш чиня,
к серым дням настенного календаря.

хватит рыть могилу, себе и им, кричать в трюмо что невредим,
что просто вышел из окна, что не дождался лифта с 9-го этажа
ускорился, обнял асфальт, и посмотрел на небо, близко слишком близко
кружат так птицы низко, и спицы веретена, что вяжет по рукам тебя, как хурма во рту.

хватит там молиться, невидимым богам невидимым словом, невидимым экстазом, болью, гноем, роем
виться и кружиться над телом на аcфальте, искать причины, входы и выходы,
громко стукать подъездной дверью с домофоном, и фоном шипеть змеёю над мертвым телом, выть, кричать, стонать, мысленно себя травить
пугать детей лужей крови растекая, там где вчера играли в классики девчонки и ставили коней три богатыря.

хватит видеть сквозь пробитый череп, мысли чувства, людей, собак, деревья, зло добро истину и пену, как фельдшер искать вену, колоть шприцом, набить тату, выбить точки в несгибаемом локте
шоркать спичкой по коробку, искру взметая в эфир, крутить штакет, табак отсыпав из кисета в лист настенного отрывного календаря.

хватит уличного шоу, зачем бесплатно развлекать соседей громким гулким эхом, сирен спец. служб, отрывать от дел прохожих, от бессмысленных звонков, измен, и перемен, в судьбе и личной жизни, одиноких и непохожих.

хватит газетных вырезок, таблоидов и рекламы, уйти в ютуб, найти в вк, заскринить, зарепостить, забраться на соседнюю высотку и кинуть зигу, заселфиться с дрона с белым покрывалом, с чертами мела вокруг тела, зачем быть популярным, зачем марать асфальт серым веществом, зачем накидывать работу дворнику на завтра, что беспробудно пьет за вечность, Кафку вспоминая...

хватит быть минутным героем ролика новостного портала, чинить преграды, ведущему добавлять слова, коверкать слух, быть противным куском мяса зрителям с пограничной зоны черного зеркала, в эфире цифр и электронных импульсов, валяться там без жизни и стремлений, нервных импульсов, потугов, вздохов выдохов, кровообращения, веселого настроя, дум о понедельнике и вспоминать обращение на "ты".

хватит лежать, вставай, тебе пора, зачем ты вызвал катафалк, зачем катишься до морга, бесплатно, зайцем, без билета, не заплатив рублем, сексом, зачем ты портишь день патологоанатому, очнись, ты красив, тебя прибрали, украсили, вскрыли, сказав что ел в последний раз ты доширак из местной пятерочки.

хватит быть сегментом клеток, с крестом на рукаве, с Христом за пазухой, со свечой во лбу, в костюме жениха, в дверном проеме гроба деревянного со скидкой, в ботинках модных, что на танцы надевал ты, где встретился ты с нею, взглядом, рукой, неведением невидимым, пророчеством, кармой, воплощением, грехом, содомом и гоморрой, тоской, расплатой, чайкой, морем, глубиной.

хватит, встань, скажи им, кто ты, что знал, творил, писал, рукой мани людей, прохожих непохожих, скажи чтоб дали тебе перо, лист бумаги и поминальной водки, чтоб знали, что сухость во рту признак гения, что голова болит, потому что стакан не протерт был, что закусывают после второго, что любят первую, что трахают нелюбимую, что ненавидят свою семью и работу, детей, родных, дальних, близких, своих начальников, директоров, политиков, ментов, врачей, учителей, Сократа, кричи
что соседи скряги, что Петька поцарапал БМВ во дворе, ты видел все это из того окна, что открыло им тебя.

хватит, встань на табуретку, что под гроб твой приготовили, будь оратором, статуей, Цицероном, пускай чеканят монеты с твоим профилем, пускай речам внимают слепцы, калеки и глупцы. Пускай отключат телефоны, снимут серьги, платки черные повяжут на ветках березы, пускай галдят, кидай им правду, стае воробьиной. Не перекорми только, подохнут же.

хватит, не вспоминай былое и лихое, прости им, что были правы, что жили по закону, что знали алфавит, умели заводить детей, машину и знакомства на одну ночь. Не грози им карой, не обещай им писать с того света, дорого и Почта России и там плохо работает.

хватит, ложись в саркофаг, будь фараоном, пускай несут 50 или 100 метров, пускай доплатят грузчикам, погрузят в бортовую, пазик потянется следом за тобою. там только водитель счастлив и знаком тебе. Пускай кортеж твой президентский внемлет боем траурным меж окон зданий по дороге неровной до татарского кладбища где русских хоронят.

хватит, пускай ведут священника знакомого, что за деньги и дьявола отпоёт, пускай готовится, пускай пылит, дымит и сквернословит, дайте ему вступить в игру, пускай покается в моих грехах, заставит плакать даже местных лежачих жителей земляного общежития , скажет речь о новых айфонах и где их купить, пускай создаст коллаж абсурдности в чалме с баклажкой пива и кадилом, сядет в кадиллак и уберется к черту.

хватит, пускай прощаются как в первый раз, итогом скверным, чтобы через полчаса говорить за обедом о размере фаллосов, о налогах, выборах, травме родовой, наследстве, долгах за коммуналку, правильных юристах, неправильных юристах.

хватит, ты накормил их званным ужином, водкой горячей, кишки их обогрев, теперь и тебе покормиться пора душой и плотью, насытив червей, познакомиться с соседом, что погиб в аварии, вступить в клуб одиноких могил, смотреть на кладбищенский мусор, испытывать жажду, звать грачей криком истошным, ждать памятника, посетителей и новых знакомств.

хватит, начать все заново, выбраться в хэллоуин, к тому окну и дому, где лифт не успел спуститься за тобой, зайти в пустую комнату, средь книг и грязного белья найти чьи-то тела, незнакомый запах, другие обои, другой настенный календарь. Искать в комоде, шуршать, искрить, пугать жильцов, невольно чашку смахнув со стола. Испугаться мужской брани. Включить свет, пройти сквозь обидчика, холодом инея, подойти к нужной полке, найти нужный том, прочитать нужный абзац, вспомнить о ней, вернутся... и так до бесконечности.

13 ноября 2017 года
Понедельник

Мусорщик
aggada
Посвящается моему другу графу Евгению П.

Меня зовут Уильям Кэмпбелл. Мне 33 года. Я – мусорщик отдела № 412 на Плутоне. Мой кодовый номер G 46. Сейчас я отдыхаю после работы в инкубаторной камере. Рядом со мной сопит мой сын Джим. Джиму вчера исполнилось 8 земных лет. Я, Джим и Чарли отмечали праздник вместе. У нас даже был торт из мусора. Ох, Чарли не мешай мне писать! Ах, я совсем забыл упомянуть тебя. Чарли наш «говорящий» пес. Он все время что-то ворчит по-собачьи. Видимо тоже скучает по дому... Мне с Джимом и Чарли пришлось перелететь с Земли на Плутон в поисках лучшей доли, так как рабочих мест на Земле уже не осталось. Мне не на что прокормить семью, дать образование Джиму. Сам я выброшен за борт жизни. Джим скучает по дому, я тоже истосковался по старым друзьям. Так бывает, любимые люди расстаются и мама Джима ушла от нас, когда Джиму не было и одного года. Я бы все отдал, чтобы вернуть еѐ. Но пока я на мели, я не двинусь с места. Я плохой отец, наверное. Надо будет как-нибудь спросить у самого Джима на счет всего этого.
     Утро. Уже в который раз я встаю со своей койки, в надежде не проснутся. Это работа убивает меня. Эти бесконечные пространства мусора, стекающиеся с соседних планет и спутников, густонаселенными людьми, роботами, пришельцами. Все презирают мусорщиков. Здесь работает один лишь сброд. Умалишенные, помешанные, может даже особо опасные преступники, но все они сбежали от своего прошлого в надежде на светлое «плутоновское» будущее. Мусорные рудники. Вот что зовет сюда с окраин Вселенной энтузиастов в поисках своего Священного Грааля. Да, ходят легенды о счастливчике Джеке, о его нашумевшем триумфе – артефакте, за который ему дали 500 тысяч дубликатов1 . Артефакт? Вы может, спрашиваете, что это такое? Как знать, что найдешь в горах мусора оставленными пришельцами миллиард лет назад?
     Какой-то шутник нацарапал на входе в катакомбы «Do not litter!» (не сорить).
     Мой нанокостюм достался от предыдущего мусорщика. Единственное, что я знаю о нем, это то, что он порядком давно не чистил свой костюм. Невыносимая вонь снаружи, была более приятна невыносимой вони прошлого хозяина. Костюм защищал в первую очередь от радиоактивных излучений, биологических угроз смертоносных вирусов, и загара. Загара? Шучу-шучу. Последний раз я видел Солнце, когда летел сюда. Это было 2 земных года назад.
     Я спускаюсь в технолифте вместе с 10 000 такими же, как я первопроходцами в ледяное логово мусорных отходов. На глубине 120 км. мы расходимся каждый к своему участку инопланетного хлама. Тысячу лет назад сюда стали свозить мусор и с Земли. Здесь уже рыскают роботы, полноправные хозяева мусорной долины. Чаще стычки происходят именно у роботов. Остальные мусорщики безучастно становятся наблюдателями их боев.
     Один из роботов уже освободил путь мусорщикам и остановился, дабы получить обновление программного обеспечение, которое само по себе воспроизводится и усложняется. Мой кузен Ричмонд называл это «эволюцией машинного разума». Жаль, что человеческий разум так и остался на древнем пещерном уровне.
     Я копаю автоматической киркой в мусорной шахте. Работа мусорщика наиболее опасное занятие в нашей Солнечной системе. Тысячи эпидемий. Тысячи смертельных случаев при мусорных лавинах. Тысячи пропавших без вести. Тысячи замерших, погребенных тел под завалинами. Что ищет, здесь бедный мусорщик, спросите вы?
     Спасение.

1 Межгалактическая валюта, особо ценная в темной области Вселенной

     Мой хозяин мистер Хаббл, платит мне скудное жалование, и сдает в аренду инкубатор. Честно говоря, кроме ненужных жестянок, которые сбывают мусорщики на аукционе в местной таверне «Помойка», мне не удалось найти что-то дорогостоящее. А от этого зависит моѐ будущее с Джимом.
    «Привет грязнуля!» - проскрипел динамик внутри костюма. Я обернулся и увидел моего напарника по прозвищу Док. Когда-то давно он работал доктором на Юпитере, лечил местных аборигенов. Но потом перебрался сюда в поисках заработка. Встречаются здесь и хорошие люди, по крайней мере, Док один из лучших, кого я встречал, наверное, во всей Вселенной. И теперь мы оба мечтаем о тихой спокойной жизни, где-нибудь на астероидном поясе, вдали от суетной жизни и беспощадной жажды наживы.
- Ты слышал о том, что произошло вчера? – спросил меня Док.
- Ах, если ты об этом, то мне пришло небольшое сообщение о находке в секторе S13, – угрюмо отозвался я, завидуя вчерашнему фарту новичка.
     Некий однорукий Микки нашел артефакт на 100 тысяч дубликатов. Он провалился в ледяной провал и обнаружил металлический шарик, из ранее неизвестного вещества. «Тут с двумя руками целый день копаешься, а толку никакого», – подумал я, но говорить не стал, чтобы не заподозрить уныние, которое я стараюсь скрывать от Дока.
     «Ну, пошли», – проговорил я в микрофон костюма. Мы двинулись вереницей теней к шахтам мусора. Недовольный робот плюнул мне вслед. Он явно что-то нашел, и угрожающе «урчал», как кот, который поймал Нептунианского слизня. Мне рассказывал один мусорщик, который долгое время прожил на Нептуне, что от этих домашних паразитов только и спасали кошки. Как выглядит из себя слизень, я не знал. Спускаясь во мрак и неизвестность холодной планеты, мне не очень хотелось думать, как выглядит домашний космический слизень-паразит, каким бы вкусным он не казался кошкам.
- Док, на что потратишь состояние, которое найдешь сегодня? - со смехом протараторил я.
- Куплю себе новый нанокостюм!
- А потом?
- Куплю второй!
- Зачем?
- Тебе мой друг, не могу же я себе позволить работать рядом с напарником в таком грязном и вонючем костюме! – расхохотался Док.
- Замѐтано! – и мы пожали друг другу руки.
     Мы работали 16 часов без передышки. Откалывали глыбы льда, плавили их плазменной пушкой и как добросовестные археологи извлекали частички того, что могло по нашему мнению иметь хоть какую-то ценность.
     Продвигались вперед мы очень медленно. Да и спешить было некуда. Огромный мусорный рудник был испещрен тоннелями, проходами, перемычками как огромный муравейник. И мы, простые рабочие муравьи-мусорщики монотонно трудились в поте лица, в надежде на лакомый кусочек.
- Взгляни - подозвал меня Док. – Что это?
- Думаешь что-то интересное?
- Письма! Много писем! Замороженных.
- Но они ничего не стоят, – посетовал я.
- Хех, я так не думаю. Возьмем с собой.
- А ты разве умеешь читать? – удивился я.
- Конечно! Я закончил 233 класса Марсианской медицинской школы.
- Всего 233? Вот неуч! Не зря ты сейчас не в офисе, а в кучке хлама.
- Ладно, заканчивай стебаться, пошли обратно пока температура не опустилась до максимума.
     Мы сложили нашу находку в специальный наплечный мешок мусорщика. Это были глыбы льда, в которых были вморожены наши артефакты, всего лишь кучка писем, возможно инопланетян.
     Обратная дорога заняла у нас времени больше обычного. Мы предавались воспоминаниям детства. Вообще общение среди мусорщиков не приветствовалось, ведь каждый из нас был конкурент друг другу, а иногда и враг. Случаи пропаж без вести нормальная штука для нашей работы. Здесь не было никого, кто бы стал разбираться, почему мусорщик не вернулся обратно на свою базу. Только в таверне «Помойка» иногда упоминались страшные слухи, догадки, но за бокалом 116 градусного рома из туманности Андромеды об этом забывалось, и веселье заглушало понурые лица мусорщиков, которые ждали возвращения своих друзей.
     Док начал свой рассказ: «Помню, когда я был маленьким, гостил вместе с братом у дяди Резерфорда, на Марсе. Мой дядя весь день запирался в своей лаборатории и проводил опыты с «разными веселыми штуками», как мы их называли. Ну, а самое удивительное, несмотря на то, что он получил за свои труды Марсианскую Нобелевскую премию, главным увлечением его жизни было коллекционирование почтовых марок. Он любил говорить так: «Вся наука — или физика, или коллекционирование марок». Однажды, чтобы поглядеть на его коллекцию мы с братом пролезли через чердачный отсек в его лабораторию. Но дяде нужно было вернуться срочно за какими-то бумагами, и он настиг нас в самый неподходящий момент нашего преступления. На мою спину взобрался брат, чтобы дотянуться до самый верхней полки с альбомами почтовых марок. Я обернулся на звук вставленного ключа в замок, и мы с грохотом свалились на пол вместе с альбомами. Ох и получили мы тогда взбучку!»
     А я вспомнил о тетушке Кюри и еѐ малиновом джеме. Банка джема, как и альбом почтовых марок из рассказа Дока манила с верхней полки кухонного шкафа. Я поставил стул на стол и взобрался наверх, но так как не догадался пододвинуть стол ближе к шкафу, я не дотянулся. Так я и был обнаружен в позе статуи «Тянущаяся рука за малиновым джемом».
     Мы разошлись у технолифта после подъема. Док сказал, что собирается в таверну «Помойка» показать скупщику редкостей нашу находку. Часть замороженных писем я взял с собой и принес в инкубатор. Джим и Чарли меня встретили радостным ликованием и громким лаем. Надо было сварганить что- нибудь на ужин. Я достал из холодильника Сатурновскую утку и закинул еѐ в печку. Подкинул уранового угля для отопления нашего пристанища, и стал разбирать инструмент и чистить костюм.
- Папа ты что-нибудь нашел? – робко спросил Джим.
- Конечно! Док понес в таверну показать наши артефакты. Я думаю, что не меньше 10 дубликатов мы получим за находку и разделим пополам.
- Папа нам этого хватит, чтобы вернутся на Землю, и найти маму? – с интересом спросил Джим.
- Нет! Джим, ведь мы должны за то, что живем здесь нашему хозяину мистеру Хабблу. Но нам хватит еще просуществовать немного здесь, и мы обязательно найдем что-то удивительное и ценное, – подбадривал я Джима.
     Щелкнул тумблер печки. На платиновых тарелках оказалась тушка утки с планеты Сатурн, среди мусорщиков именующаяся «едой джентльменов». Еѐ зеленый вид не вызывал аппетита, а по вкусу она была похожа на отодранный кусок нанокостюма самого грязного мусорщика. А вот собачий ужин Чарли был поистине царский. Похрустывание косточек утки было мелодией заполняющей все пространство нашего инкубатора. Мы задорно смеялись, когда следующая кость с треском оказывалась в желудке Чарли.
- Папа, как ты думаешь, мама уже вернулась из своей космической экспедиции и ждет нас дома на Земле? – прервал мой смех Джим.
- Ох, я в этом уверен. Наша мама не пропадѐт.
- Тогда, если мы не можем вернуться домой, потому что ты ничего не нашел, может быть она прилетит к нам? Я познакомлю еѐ с Чарли и Доком.
- Ну! Нет, мы вернемся отсюда только героями! К тому же, она наверняка улетела в свою очередную экспедицию.
- Тогда давай отошлем ей письмо. Смотри, я с Чарли сегодня написал, – горделиво Джим показал мне листок с несколькими предложениями и с незатейливой маркой в виде лапы собаки. Чарли гавкнул в знак того, что тоже был причастен к этому. Видимо Джим обвел лапу Чарли карандашом.
- Хорошо я передам это письмо почтовому агенту, – пообещал я Джиму, - теперь ложись спать.
     Я уложил Джима, а Чарли спать не хотел и пригрелся спиной к теплой печке. Я соврал сыну о том, что его мать отважная первооткрывательница новых галактик и планет. И его вера, как и собачья преданность Чарли, оставалась крепкой и постоянной. Я знал, что после ухода от нас, она работала посудомойщицей в каком-то кафе в Чикаго, а потом спуталась с «нехорошими» людьми и пропала из моего вида. Пропала, возможно, навсегда.
     Письмо Джима напомнило мне о нашей сегодняшней находке. Я достал из мешка кучку замороженных писем и положил их в центрифугу разморозки. Центрифуга разморозки сама размораживала и чистила артефакты, выдавала химический анализ и возраст находки. Письма я достал тепленькими. Экран показал 1355 лет. Значит, письма были написаны в конце 20-го века. Ну что ж, почитаем.
     Первое попавшееся письмо отпечатано на машинке: «Уважаемый мистер Роберт Брюс Меррифилд. Банк «Мерри Линк» предупреждает вас о задолженности по счету № 700391600233. 19 октября 1987 г.»
     Следующее письмо грубым мужским почерком: «Дорогая мисс Флеминг прошу присмотреть за моим котом «Спарксом». Сам вернусь в Филадельфию через месяц. Не давайте ему молока, иначе он будет проказничать! 22 февраля 1989 г.»
     Из кучки писем на пол упал маленький запечатанный конвертик. На конверте детским почерком было выведено «Дорогой маме». Конверт был не распечатан. Внутри оказался засушенный листик клѐна и маленький серый листочек картона.
     На картоне красовались прыгающие строчки: «Мама! Папа и я очень скучаем по тебе! Дедушка упал с лестницы и сломал ногу. Моя морская свинка родила двух морских свинюшек. А бабушка постоянно называет меня «бедненькой Луизой»! Папа сказал, что ты уехала, а куда он и сам не знает. Соседней мальчишка Том обзывает меня сиротой! Я не знаю что такое сирота, надеюсь, ты мне расскажешь об этом. Поскорей возвращайся домой, и я покажу тебе красивую куклу, которую мне подарили. Я тебя очень люблю мама. Твоя Луиза. 11 сентября 1991 г.»
     Чарли протопал на свою лежанку. Заскулил и принялся устраивать себе ночлег.
     Да, и тысячи лет не меняют людей. А мы все в поисках счастья пытаемся убежать от себя. Завтра расскажу Джиму правду. Правда она все равно его догонит. Или он сам догадается или подскажут, но все же лучше исправить это мне самому. Тут я виноват перед своим сыном. Какой же я тогда отец, если приучу к вранью собственного сына.
     Послышался шорох у двери. Это вернулся Док из таверны.
     Док подал световой сигнал. Я пустил его и ждал, что он мне скажет о письмах, которые относил к скупщику в таверну.
- Они ничего не стоят Уил, – проговорил досадливо Док.
- Завтра я зайду за тобой утром. Не расстраивайся, завтра нам обязательно повезет. Удачи!
- Конечно, завтра повезет, – сухо попрощался я с Доком, пытаясь натянуть улыбку на своем лице. Я собрал все оставшиеся письма, открыл отсек печки, закинул все на раскаленные урановые угли и закрыл. Я погасил слабо-мерцающий свет в инкубаторе и лег на кровать.
- Завтра нам обязательно повезет, и мы вернемся домой, - пробормотал я в полудреме и заснул рядом с Джимом.

Октябрь 2014 г.


Умирать, так красиво!
aggada
Один человек решил умереть. Утром встал и решил. Ну, так бывает. Кто-то утром решает не ходить на работу, а кто-то решает бросить все и уехать к черту на кулички. А этот человек решил умереть. Но выбирал долго, как ему умереть. Надо умереть красиво! А как? Думал этот человек и решил, что лучше всего повеситься. Но, уж если вешаться так красиво. Чтоб красиво тело висело, и в гроб положили красиво. А все бы вокруг говорили, как хорошо-то наш Ванька лежит. Красота!
Решил он, что дома будет не кошерно вешаться. Собрался в городской парк самое лучшее дерево подобрать. Даже по дороге справочник по сосновым деревьям купил. Хотя зачем ему он, когда там одни березы да осины растут. Не суть. Обошел наш человек весь парк и в уголке  все-таки нашел лучшее дерево. Глаз не оторвать. Роскошное. Любить так королеву! Вешаться так на лучшем дереве парка! Все и причитал человек. Красота. Дерево погладил, слов ласковых наговорил, жена бы обзавидовалась. Если бы она у него была, конечно.
Ушел человек этот в магазин «Унипром» веревку купить. Но чтоб такое красивое все было. Долго продавщица примеряла на нем веревку. «Как сидит! Ну как сидит! Красота!» - причитала продавщица. «Главное чтобы красиво весело!» - отвечал человек. Мыло решил тоже брать не хухры мухры, а в самой французской парфюмерии, правда, там все товары китайские были. Нюхал, лизал, кусал мыло человек, да несколько часов только в мыльном меню купался наш человек. Ну, умирать так красиво!
С покупками домой сходил. Принарядился. В лучший свой костюм. От деда достался ветерана. Он его с Берлина привез в 1945-ом году. Немецкий! Качество красота! У зеркала все наш человек крутился да вертелся. Все шею разглядывал свою, комарами обкусанную. Табуретку лучшую выпросил у соседки, мол, гости приехали, а сажать не на что. Ну, собрался наш последний рыцарь в последний путь до парка к дереву тому. Да все мечтал, как он красиво висеть будет. Репортеры приедут, полиция, скорая помощь и все позировать на его фоне станут, фотографировать, селфи делать. Размечтался вообщем.
Пришел наш человек к дереву-то. Стал раскладываться да приготавливаться не хуже японского самурая перед сэппуку. Со всеми попрощался, кого знал. Его-то никто не знал. Взял табуретку, стал дерево обходить, ветку покрепче искать да обомлел. Висит там уже один. И веревка на нем грязная и воняет он хуже бомжа, и язык высунул, да и обосрался от натуги. Расстроился наш человек. Умереть даже красиво не дают! Что за жизнь настала! И ушел домой.  

26.05.2017 г.

Скуку развеяли
aggada
Жил в одной стране король. А может и не в стране. А может он был и не король вовсе. И не суть. Вообщем жил такой муж. В неком государстве да в тридевятом дробь шестнадцать государстве. И всегда ему скучно было. То на кол кого посадит, то сам на него попытается сесть. Опять же вообщем, развлекался как мог. И жители той страны от него устали. Уже все развлечения придумали,  и соседнюю страну захватили и тут же извинились, да и всех по домам распустили с награбленным у других и сами восвояси убрались. И храм-то для богов самый высокий построили, да тут же его и разрушили. Правда, некоторые уверяли, что цемент был сырой. Опять же во второй раз не суть. С королем или как там, правителем беда такая была, всегда ему все скучно было.
Пришел народ к самому умному в их королевстве. А кто в королевстве самый умный? Конечно какой-нибудь левый дурак. Пришли к старцу, что живет у моря. Не совсем старцу, борода у него была длинная, потому что он не брился никогда, а седой был, потому что перекисью водорода водку запивал. Он раньше советником у короля был. Но после совета королю с королевской свитой голыми бегать по утрам для укрепления здоровья был отправлен в отставку и направлен в ссылку к морю. Там каторга у того королевства была. Пляж, солнце, напитки и дискотеки, вообщем все не как у нормального государя. Скука его донимала.
Старец тот сказал громко, что бабу ему надо, королевишну то есть, самку так сказать. Вот она с него скуку-то и выбьет. А где её взять её, когда всех королевишн в округе мор взял. Беда такая напасть. Хуже птичьего гриппа. Все обрюхатились, а от кого кто его там знает. Болезнь говорят в народе половым путем передавалась. А кто ж его все видел, ученых там биологов-то отродясь не было.
Но повезло тому королевству, девица прекрасная в то королевство случайно зашла. Мало ли кого компас подводит и ориентация на местности. Попала девица вообщем туда, куда попадать не надо было. И все её дивило. То народ за медведем бегает, то от него. То кого-то бьют, то наоборот. То радуются и смеются, то рыдают и плачут. Уже и сами не знают что делать. А король все указ за указом глупее и абсурднее на все обозрение читает.  Мол, теперь днем спим, а ночью бодрствуем.  Не понедельник, видите ли, сегодня, а суббота. И все в таком духе.
Решили местные девицу королю-то  безумному подсунуть. Да как. Взмолились перед ней на коленях, мол, выручай красавица, беда с государем. По бабе тоскует, волком воет. Жить не дает. Ну, подумала девушка, выручать надо. Да и судя по фотографии короля не плох сам собой. Загорелый, на армянина больше похож.  Да как ему на вид попасться, если он из замка не вылезает своего. Боится, что его скука и за замком найдет.  Соорудили местные инженеры лестницу ей, да через забор решили перекинуть как десантника. Мол, король гулять по саду пойдет утром, а ты тут как тут. Ладно, дождались утра, лестницу смастерили. Перекинули девицу ту. Да не на землю она десантировалась, а точно на короля. Страйк так сказать выбила. А девица та, габаритами была широка, так сказать секс-бомба замедленного действия. Прилетело государю счастье сверху, хотя утром он на яндексе прогноз погоды смотрел, и осадков там не обещали.  Да и откинул копыта король тот.
С тех пор в том королевстве на любую проблему, в том числе и чтобы, развеять скуку, звали женщину.

26.05.2017 г.

Ты был в святых местах?
aggada
- Ты был в святых местах? – спросил Алексей.
- Нет, никогда я нигде не бывал, – сухо ответил дед.
- Дед, но ты же был на острове монахов? На северном полюсе что-ли. Мне батя рассказывал, – переспросил внук, ловко махая небольшим топориком по полену.
Дед усмехнулся:
- Ну загнул на северном полюсе! Или ты думаешь, что нет у меня левой руки и двух ног от того, что я в экспедицию на северный полюс хаживал? К Деду Морозу?! – пробурчал Дмитрий Варфоломеевич.
- Да бей ты по боку чурбана! – Ну сопляк! Ничего не умеешь. Городской! (Сопляку между прочим шел 26 год.) Небольшой топорик выстругивал щепу для розжига.
Дед замолчал. Курить дед бросил 5 лет назад, как прихватило сердечко. Но в руке он все равно крутил самокрутку из всего, что попадалось под руку, в данный момент огрызок рукава теплого свитера подаренной невесткой и лично связанной ею. Дед не любил холод, не любил зиму, ему нравилась весна, теплая пора надежд и ожиданий. Жаль, что весна 1941 года была последней его любимицей. Через 5 месяцев он прибыл на фронт, под Москву.
О том, как воевал, он рассказывал с упоением, потому что рассказывать, по сути, было нечего, после недели тишины и ожиданий наступления немцев, на них ночью обрушился град бомб и боеприпасов всех калибров с неба. Деда откопали из снега только через два дня, ампутировали ноги, и левую руку. Дальнейшее повествование было – глубокое молчание. Даже изощренным немцам-разведчикам не удалось бы добиться хоть слова, что было с дедом потом.
- Дед ну? – не унимался внук.
- Что ну?
- Ну, про остров тот, там ещё ты жил после войны, бабушку мою нашел, в Горький (Нижний Новгород) переехал…
- Что ну-ну, загнул как антилопа ГНУ!
Дед был со скверным характером, говорят это у него от «бабки-колдуньи» досталась, в ту пору «колдунами» называли в той местности, где жил дед тех, кто иконы попрятал в домах и по ночам молился святым угодникам.
- Ваалам, - дед произнес очень тихо, несвойственно для него.
- Да точно Ваалам! - воскликнул Алексей.
Он по телевизору неделю назад увидел репортаж о монахах Ваалама, и сразу же сделал заметку в голове, чтобы поподробнее расспросить у деда об этом.
- Ваалам, это тебе не Северный полюс! Двоечник-городской! И чему вас там сопляков в школах учат!
- Дед чайник закипел. Тебе налить?
- Да в кружку мою, ну, ту, большую. Да не в эту прохвост!
- Понял, понял, ладно ррррычать - пробурчал Алексей зациклившись на букве Р от холода.
Немного погодя, перед пылающим огоньком камина, печки, которую называл так дед, устроился небольшой пикничок с бутербродами, сладким чаем, и плиткой шоколада.
Дед особо жадно обсасывал шоколад, он был любителем сладкого, как младенец, так часто называла его жена. Весь дом был обставлен старой мебелью, опилками, стружками, деревянными обрубками. Дед мастерил все это сам без помощников, подкладывая материал под себя, а инструментами ловко владел одной рукой, видимо сила двух рук слилась в одной. Но вот уже третий год, как дед охладел к работе, во всем виновато здоровье, которое с каждым днем покидало его тело.
- Дед.
- Что?
- Ваалам, помнишь? Я по телевизору в новостях смотрел репортаж об острове, где монахи живут, вспомнил, что отец мне говорил, что ты там бабушку нашел, жил там, в интернате каком-то. Ты что монахом работал?
- Монахом работал?- удивился Дмитрий Варфоломеевич. - Это что ж за профессия такая диковинная?! Монах, хм.
- Ну расскажи.
И тут дед начал свой рассказ:
- После войны, а точнее после госпиталя, был отправлен на родную землю, с. Зеленое Волгоградской области. От села ничего не осталось. В Волгограде, мыкался по городу, просил милостыню на улицах, пока за мной не пришли. Люди.
Дед замолчал, подкинул полено, и закрыл дверку:
- Прибыл я, на Ваалам,  в 1951 году, летом, в монастырские здания. В первый день много хоронили, таких же, как я. Поэтому мне не объяснили где я, и что со мной будут делать, я сильно испугался, намного сильнее, чем когда услышал рев самолетов под Москвой.
Обжился.
- Там и познакомился с твоей бабушкой, - легкая улыбка радости скользнула по лицу человека нелегкой судьбы и пропала в пропасти холодного прошлого.
Немного подумал и продолжил:
- Марья, прибыла через 2 месяца, вместе со своим старшим братом-калекой Иваном, который брал Берлин. Она блокадница, одна провела в блокадном Ленинграде долгие годы. «Долгие годы», так она говорила, потому что не верила, что ужас того, что происходило с ней, когда-нибудь закончится. Марья стала помогать по хозяйству, и приглядывала за братом, который вскоре умер. Марья была набожной. Молилась много и меня молиться научила. Таскала мне гнилушки, камешки, лезвия, тогда я начал делать небольшие фигурки, отдаленно похожие на человека, на животных. Делал я это в ясные дни, когда было светло, и когда было желание. А желание делать и существовать, действительно связанно с Вааламом, и может быть с самим Богом.
Он перевел взгляд на вверх, но там только доски неприветливо отвечали старику.
- Ночью, там, на Вааламе, мне приснился монах.
Монах заговорил со мной, с укором: «Что ты здесь валяешься как чурбан без дела? Хочешь в могилу? Так туда и попадешь скоро, если без дела валяться здесь будешь. В дерево силу свою вкладывай, и смерть обойдет тебя…»
- С тех пор всю душу и силу с молитвой в дерево вкладываю. Дерево – продолжение меня.
Дед взял полешко и откинул его обратно на пол:
- Марья списалась со своей теткой, дальней родственницей, которая и пригласила её в Горький. Там она помогла с документами, жильем, так и обосновались. Через 5 лет родила твоего отца, а через 10 лет умерла, блокада слишком много сил отняла у этой хрупкой девочки.
Дед замолчал, и долго не спускал глаз с полена, руки его дрожали. Наконец, осмелев, приоткрыл дверку и кинул в красное мерцающие пространство.
- Дерево, как человек, чтобы с ним не случилось, даже если это гнилушка, оно будет тлеть и давать тепло. Чтобы в жизни Алешенка не случилось, главное давать тепло.
- А монахи как же дед? - переспросил Алексей.
- А что монахи? Не люди что ли? Они тоже тепло дают, как дерево, только дерево это священно, и тепло у них священное, потому что не только тело согревают, но и душу.
Дмитрий Варфоломеевич сильно закашлял, показал на кружку и проговорил:
- Налей-ка Алешка мне ещё чаю.
- С удовольствием дед! – воскликнул Алексей, и метнулся на кухню к чайнику.

Декабрь 2013 г.

?

Log in

No account? Create an account